oreshkin

Сергей Орешкин, архитектор. Все самое заметное в АРХИТЕКТУРЕ и около.

Качество архитектуры держится на хрупких плечах таланта.


Previous Entry Share Next Entry
Кожа архитектурного тела, или Цвета Bauhaus в доме Наркомфина
Русский авангард
oreshkin
Оригинал взят у paulkuz в Кожа архитектурного тела, или Цвета Bauhaus в доме Наркомфина
schepper

Этот худой курильщик с прилизанными волосами - не кто иной, как Хиннерк Шепер (Hinnerk Scheper). Профессор из  Баухаус Дессау. Во многом именно он определил облик Дома Наркомфина в Москве, ныне умирающего шедевра советского авангарда. Фотопортрет сделан Люсией Мохой-Надь в 1927 году. 



Полистав подшивку журнала "Современная архитектура", который издавали в конце 20-х советские конструктивисты из ОСА, понимаешь, насколько сильны тогда были связи между ними и их коллегами из-за рубежа (и не только архитекторами) - на страницах журнала отметились Корбюзье, Андре Люрса, Ханнес Майер, Вальтер Гроппиус, Мис ван дер Роэ, Фрэнк Ллойд Райт, Роберт Малле Стевенс, Эрик Мендельсон, Бруно Таут, Фернан Леже и многие другие.

Поэтому неудивительно, что летом 1929 года в Москве появился Хиннерк Шепер, до этого руководивший малярными мастерскими Баухауса и по приглашению треста "Малярстрой" переехавший для работы в СССР. Его главным проектом в Стране Советов стал дом Наркомата финансов. Сам выпускник веймарского Баухауса 1922 года, он многое сделал для родной школы.

Вот пример (из архива Баухауса) цветового оформления фасадов здания школы в Дессау, сделанного Шепером:

bauhaus_schepper

Или его же выбор цветов для окраски помещений по этажам в том же здании Bauhaus: 
bauhaus_floors_colour

Или история с обоями. Уже после его отъезда, в 1930-м году Баухаус через компанию Rasch запустил на рынок возможно свой самый коммерчески успешный продукт - обои двенадцати видов, каждый в пяти цветах. Между прочим, они производятся до сих пор! (При Гитлере производство не прекращалось, только цветовая гамма стала более темной). Шепер не только возглавил работу по разработке дизайна обоев, но и познакомил тогдашнего директора Баухауса Ханнеса Майера с бизнесменом Эмилем Раш через дочку последнего, Марию, учившуюся в Баухаусе.

bauhaus_wallpaper

Итак, летом 1929 года Шепер переезжает в Москву и возглавляет работу по цветовым экспериментам с интерьерами домов-коммун. Известны, по крайней мере две его работы - в доме-коммуне на Хавской улице (в районе Шабловки) и в доме Наркомфина (на Новинском бульваре). Проекта цветового решения дома-коммуны на Хавской пока найти не удалось.

А вот про дом НКФ написано довольно много.

дом наркомфина
Фото дома НКФ. Музей архитектуры им. А.В. Щусева. Дом-корабль еще парит на колоннах над Москвой.

Как писал лидер группы конструктивистов, Моисей Гинзбург в своей книге "Жилище" (1934 г., стр. 94 - 96), для жилых помещений дома НКФ художником Шепером были испробованы две гаммы - теплая и холодная.

"Теплая гамма в основном: потолк - светлая охра, стены - светло-желтые (лимонные). Холодная гамма в основном: потолок - голубой (брауншвейг), стены сероватые и зеленоватые. В результате опыты показали, что теплая гамма пространственно ограничивает объем: холодная же, наоборот, как бы расширяет помещение. Близкое сосуществование теплой и холодной гамм также обогащает пространственное ощущение, как и наличие двух смежных объемов, контрастирующих своими высотами. Так в смежных комнатах рядом с холодной гаммой были введены теплые розовые и желтые тона, и наоборот, по соседству с теплой гаммой холодноватые голубые и серые. Результаты этих опытов можно считать удовлетворительными...

Цвет является одним из факторов, чрезвычайно сильно воздействующих на жизенный тонус человека. Поэтому в жилье, рабочих помещениях, а в особенности в ндивидуальной комнате, приходится быть чрезвычайно острожным в выборе цвета... Более яркая расцветка допустима, скорее всего, на потолке, потому что плоскость потолка попадает в сознание лишь отдельными, прерывистыми зрительными образами. Поэтому, как правило, во всех жилых ячейках дома НКФ основной цветовой тон мы применяли в окраске потолков.

Далее мы поставили перед собой следующую задачу: при основном цветовом потолке дать стенам невидимую расцветку, но ощущаемую (то есть поспользоваться чрезвычайно малоуловимыми пространственно-цветовыми оттенками одной почти монохромной гаммы)... Например, при бледноголубом (брауншвейг) потолке стены холоднобелого, бледносерого и бледножелтого цвета. При зеленоватом потолке стены белого с едва заметной зеленоватостью, с едва заметной коричневатой теплотой и холоднобелого цвета.

При непродолжительном посещении этих комнат (особенно вечером при искусственном освещении) расцветка почти не замечается. Комнаты кажутся почти белыми. Однако, при продолжительном пребывании расцветка начинает глубоко и почти полусознательно, без заметных зрительных раздражений проникать в ощущение живущего, становясь не столько фактором цвета как такового, сколько разновидностью чисто пространственного ощущения."


окраска_ячейка_дом_Наркомфина
Картинка с вариантом окраски ячеек типа F в доме НКФ взята из "красочного приложения" к журналу "Малярное дело" №3-4 за 1930 год (журнал был печатным органом "Малярстроя", нанявшего Шепера).

малярное_дело_обложка

Ниже приведен "холодный" вариант окраски ячейки дома НКФ (для ячеек типа K), предложенный Шепером:

scheper_narkomfin
© Nachlaß Scheper, Berlin, взято с сайта архива Bauhaus

Надо сказать, что Шепер и, в особенности, работавший с ним в "Малярстрое" молодой немецкий студент Эрих Борхерт с удовольствием публиковались в "Малярном деле" с программными статьями по приниципам окраски интерьеров и экстерьеров и даже целых улиц (!). В отличие от Шепера вовремя уехавшего из СССР в 1931 году, Борхерт остался здесь, женился и кончил свои дни в ГУЛАГе в 1944 году.

Борхерт сделал самостоятельный проект оформления клуба в поселке Люблино (ДК III Интернационала, Люблинская ул., дом 48, пост от уважаемого synthart). Он публиковался в том же номере "Малярного дела" (№3-4 за 1930 г), что и проект Шепера для дома Наркомфина. Вот вариант детского отдела этого клуба:
клуб_Люблино_дет_отдел

Вернемся к Шеперу, в 1931 году он писал:
"Цвет в архитектуре не может быть продуктом личного, индивидального вкуса, но наоборот он эстетически связан с формальными и техническими закономерностями данного здания; тут речь идет не о декорационной живописи, как таковой, но об оформлении данного пространства в виде архитектурной значимости... Окраска должна быть своего рода кожей архитектурного тела."

Итак, Шепер сделал общее цветовое решение для дома НКФ - и для коридоров, и для квартир.

Но окраска одной из квартир все-таки прошла мимо него. Речь идет о квартире-пентхаусе самого наркома финансов РСФСР Николая Милютина, который не только спланировал свою квартиру на крыше дома НКФ, но и сам подбирал и смешивал колера. Как пишет его дочь Е.Н. Милютина в книге "Мы наш мы новый мир построим" (Cresskill, NJ, 2006), поначалу Милютин собирался использовать теплую гамму Гинзбурга-Шепера, но затем остановился на холодной окраске.

"Лучше всего впечатление от столовой (не точные краски, а именно настроение) передает рисунок Елены Овсянниковой. За основу взят вариант холодной гаммы Гинзбурга: "потолок - голубой (брауншвейг, стены сероватые и серо-зеленоватые (книга "Жилище", стр. 94). Но отец проводил часы и часы, пока добился гаммы, которая его устраивала. В столовой и на галерее был ультрамариновый потолок с сиренвым оттенком. На закате в хорошую погоду потолок сливался с небом. Серо-голубые и серо-зеленые стены, почти незаметные для глаза, раздвигали пространство. Этот колер был таким сложным и богатым, что повторить его никто не смог. После войны нам удалось сделать ремонт только потому, что чудом уцелели смешанные отцом краски, высушенные, растертые в пудру и спрятанные под ванной.

Пространство в квартире "переливалось" с этажа на этаж, сохраняя симметричную окраску стен. Южные и северные стены были серовато-голубоватыми, восточные и западные - серовато-зеленоватыми. Исключение составляли пояс, отделяющий галерею от столовой, и находящиеся на втором этаже спальни. Спальни были покрашены в шахматном порядке: в одной потолок голубой, стены сероватые; в другой потолок сероватый, а стены голубые. Пропорции комнат были таковы и окна сделаны так, что, где бы вы не находились, вы всегда видели небо."


милютин1

Рисунок столовой в пентхаусе Милютина, сделанный Е.Б. Овсянниковой в 1979 году.

народиц1
Фото Алексей Народицкого 30 лет спустя с того же ракурса (2007 год). Ужас! Но цвета частично сохранились.

народиц2
Еще одно фото Алексея Народицкого на галерее пентхауса Милютина (2007).

милютин3
Первоначальные набросоки цветового решения Милютина, от которых он позже отказался в пользу голубой гаммы.

милютин2_lj
Еще один набросок Милютина (из упомянутой книги Е. Милютиной).

К числу цветовых опытов, проведенных Шепером в доме НКФ, можно отнести и цветообработку, которая была использована в чисто функциональных целях - для ориентации в пространстве. На общей лестнице, соединяющей этажи, каждый этаж был обозначен особым цветом посредством различной окраски потолка над лестничной клеткой. (Какими именно цветами? История и журнал "Малярное дело" за 1930 год умалчивает).

Другой пример эксперимента с цвето-пространственной ориентацией в доме НКФ: покраска каждой пары смежных дверей в общем коридоре в черный и белый цвета для облегчения отличия входов в верхнюю и нижнюю ячеку типа F.  На фото из книги Гинзбурга "Жилище" хорошо заметны черно-белые пары дверей коридора 5-го этажа. Изначально потолок был светложелтым, стены - бледносерыми, пол - темносерым, а колонны - черными полированными:

стр.91_lj

Удивительно, но окраска парных дверей сохранилась до сих пор:
corridor
Фото Николая Васильева 

Напоследок, три фото ячеек типа К в доме Наркомфина в разной цветовой гамме. Фотографии сделаны в последние годы.
народиц3
Фото Алексея Народицкого, 2007.

on the top
Фото Николая Васильева

doors
Фото Николая Васильева




  • 1

Дом Наркомфина - удастся ли выжить шедевру?

эти фото разрушающегося много лет здания посреди жирующей Москвы впечатляют.

Re: Дом Наркомфина - удастся ли выжить шедевру?

Cамое неприятное это то, что за 20 лет после советов и чуть ли не 100 миллиардерах и 300 000 воровских семейств в Лондоне не нашлось ни одного приличного человека, восстановившего такой объект. Из местных только Гуцайт как-то что-то делает.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account