Top.Mail.Ru
? ?
Архитектурная графика

oreshkin

Сергей Орешкин, архитектор. Все самое заметное в АРХИТЕКТУРЕ и около.

Качество архитектуры держится на хрупких плечах таланта.


Previous Entry Share Flag Next Entry
Пантелеймон Александрович Голосов (1882 – 1945) архитектор конструктивист.
Русский авангард
oreshkin

ГЕНИЙ КОНСТРУКТИВИЗМА

Пантелеймон Александрович Голосов«…Архитектура всех времен и народов, начиная с древнейших эпох, всегда была отражением своей эпохи, выражая в своих архитектурных формах специфику быта и идеологию правящего класса…»
П. А. Голосов, «Наше творческое кредо». Из тезисов творческого отчета деятельности 9-й архитектурно-проектной мастерской Моссовета.
В 2007 году исполняется 125 лет со дня рождения Пантелеймона Александровича Голосова (1882 – 1945) – ведущего советского архитектора, работавшего в стиле конструктивизма. Проекты этого мастера повлияли на общую направленность советской архитектуры 20-30-х годов, а некоторые из них стали программными произведениями конструктивистского стиля. В их числе — здание полиграфического комбината «Правда» в Москве. Это единственное сохранившееся до настоящего времени творение архитектора не только вошло в историю русского авангарда, но и является частью мирового культурного наследия. Все профессиональные архитектурные экскурсии по Москве неизменно включали в себя показ этого здания как одного из знаковых для целого направления в конструктивизме — функционализма.

О творчестве архитектора П. А. Голосова написано мало: сведения о нем разбросаны по журнальным статьям и книгам, ни одной монографии. Между тем его творческая биография очень характерна для архитектора новой социалистической эпохи. Родившийся в Москве в 1882 году Пантелеймон, так же, как и его младший брат, известный архитектор Илья Голосов, окончил Строгановское художественно-промышленное училище в Москве (СХПУ; 1898—1906) со званием художника «прикладных искусств» и Московское училище живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ 1906—11) — со званием архитектора.
Проект кинофабрики


В 1910-е годы молодой архитектор ненадолго обращается к неоклассике, работает в стиле модерн (доходный дом Варгиной в Уланском переулке, 1913–1914). В 1912-1914 гг., когда Голосов состоял архитектором в Московском акционерном обществе для производства цемента, по его проекту в районе Коломенского был построен поселок для рабочих и служащих завода и дом-особняк для директора.
После 1918 года он работал в Архитектурной мастерской Московского совета, который возглавляли академики архитектуры А. В. Щусев и И. В. Жолтовский, участвовал в составлении плана «Новая Москва» (1918—1923), в проектировании Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки 1923 года.
«Поверив в конструктивизм как отвечающее современным требованиям творческое течение, он (Голосов — прим. авт.) основательно и углубленно осваивает как приемы функционального метода, так и художественно-композиционные средства «конструктивного стиля», — пишет в книге «Архитектура советского авангарда» ведущий исследователь искусства начала XX века С. О. Хан-Магомедов. — Голосов был одним из тех немногих архитекторов, получивших профессиональное образование до 1917 г., которые не внешнестилистически, а глубоко и сознательно осваивали творческий метод конструктивизма».
Клуб железнодорожниковВ числе наиболее интересных конструктивистских проектов, выполненных Пантелеймоном Голосовым, — Народный дом имени В. И. Ленина в Иванове-Вознесенске (конкурс 1924 г., совместно с М. Парусниковым, пятая премия); Дом Советов в Брянске (1924, четвертая премия); Институт минерального сырья в Москве (1925, выполнен по особому заказу вне конкурса); республиканская больница в Самарканде (1925); окружная больница в Ростове-на-Дону (1927, осуществлено); здание Промакадемии в Москве (1927, вторая премия); почтамт в Харькове (1927, первая премия); кинофабрика в Москве (1927); библиотека имени В. И. Ленина в Москве (1928, пятая премия); Наркомзем в Москве (1928), Дом промышленности в Москве (1929, первая премия) и др.
Во всех этих проектах, где архитектор использовал новейшие каркасные конструкции и большие застекленные пространства, конструктивная легкость построек органично сочеталась с рациональной пространственно-планировочной структурой.
В 1925–1932 гг. Голосов состоял в Объединении современных архитекторов (ОСА), члены которого пытались «конструировать» окружающую среду – призывали к работе с максимально функциональными и целесообразными формами, использовали новейшие конструкции и простые экономичные материалы. Последователи нового направления стремились к чётким и рациональным архитектурным формам (куб, параллелепипед, цилиндр и т. д.), взяв за конструктивную основу железобетонный каркас; рассматривали вопросы типизации и индустриализации строительства, пропагандировали научный подход к решению архитектурных задач.
Главпочтампт в ХарьковеВ это время в стиле конструктивизма было построено много общественных зданий: корпус газеты «Известия» на Пушкинской площади, здание Министерства сельского хозяйства СССР и Центросоюза, дом Наркомфина, клуб имени И. В. Русакова, дворец культуры ЗИЛ. Создавались проекты нового удобного и рационального жилья — жилые комплексы для рабочих на улице Усачёва и Дубровке, административно-жилой комплекс на ул. Серафимовича, известный как «Дом на набережной» (попытка создания жилья для «нового человека», свободного от «мелочей быта»).
Сам Голосов, которого в то время крайне увлекала идея создания города-сада (проект поселка Грознефть, 1920-е гг.), работал практически во всех жанрах нового стиля: проектировал типовые рабочие клубы для профсоюзов железнодорожников и металлистов (1927—1930), разработал экономичный тип жилого дома в Иваново (1924–1925). В 1927 г. в Москве по его проекту был построен хлебозавод, а образцово-показательный совхоз «Зерноград» в Ростовской области, также возведенный по проекту Голосова (1929–1930), повлиял на развитие общего направления сельской архитектуры.
После правительственного постановления 1931 года «Об освоении классики» конструктивизм и функционализм как стили советского государства были признаны неактуальными. Сначала закрылся журнал «Современная архитектура», издаваемый Объединением современных архитекторов. Само ОСА сначала было преобразовано в Сектор архитекторов социалистического строительства (САСС) при Всесоюзном архитектурно-научном обществе, а затем перестало существовать вовсе. В газетах писали, что ОСА «не отвечает более ни по существу, ни  по форме задачам, которые ставит перед собой общество в текущий период реконструкции всего народного хозяйства и обострения классовой борьбы в стране».

Издательство ПравдаВ середине 30-х–начале 40-х годов в творчестве Голосова наступает новый этап: ему все чаще приходится решать градостроительные вопросы, связанные с осуществлением плана реконструкции Москвы. В эти годы архитектор обращается к проектированию больших репрезентативных архитектурных ансамблей с характерными для социалистического строительства широкими магистралями. Ему принадлежат проекты здания комбината газеты «Известия», дома Совнаркома в Зарядье, жилого дома для артистов Малого театра на Дорогомиловской набережной. В своих поздних постройках архитектор пытается переосмыслить неоклассику, сохраняя характерную для нее строгость и сдержанность. Так, например, богатый декор неоклассической архитектуры он трактует по-своему: использует так называемый скрытый ордер – простые тяги и филенки, укрупняет элементы пилонов, лоджий и балконов.
Долгие годы (1919 – 1945) Голосов вел активную преподавательскую деятельность — в Свободных художественных мастерских, в московском ВХУТЕМАСе-ВХУТЕИНе и Московском архитектурном институте. Над большинством проектов мастер работал вместе со своими учениками (среди них были молодые архитекторы С. Щербаков, М. Смуров, А. Куровский,
3. Розенфельд), которые впоследствии стали полноправными соавторами его работ. «От опыта мастера в них всегда ощущался высокий профессиональный уровень, — писал современник Голосова, — а молодость вносила новые формообразующие идеи и свежесть архитектурного образа».

Издательство ПравдаНесмотря на активную творческую деятельность Пантелеймона Голосова, многие его проекты так и не были осуществлены, и прославленный зодчий советской эпохи остается «архитектором одного сооружения» — крупнейшего в СССР полиграфического комбината издательства «Правда», построенного в 1931-1935 годах. Газета «Правда», основанная В. И. Лениным в 1912 году и выходившая в Москве с 1918 года, сначала печаталась в бывшей типографии И. Д. Сытина на бывшей Тверской улице.
К концу 20-х гг. тираж «Правды» резко вырос, и реконструированные корпуса бывшей Сытинской типографии уже не справлялись с объемом работ. Требовалось скорейшее расширение полиграфической базы. В результате на свет появилось решение о возведении мощного современного предприятия. Под строительство нового комбината был отведен участок земли в 8 гектаров, на месте пересечения 2-й и 5-й улиц Ямского поля, а также выделено 28 млн. рублей.
Район Ямского поля располагался к северо-западу от исторического центра Москвы за Камер-Коллежским валом. В свое время эта местность между Петербургским шоссе (Ленинградский проспект) и улицей Нижняя Масловка принадлежала ямщикам Тверской ямской слободы и была занята пахотными землями.
Во второй половине XIX века территория Ямского поля была разбита на участки, сдаваемые в аренду, а проулки между ними получили названия улиц Ямского поля под разными номерами.
В период промышленного освоения района здесь были построены фабрика велосипедов «Дукс», табачная фабрика Товарищества «С. Габай», а также керамический завод «Абрамцево», принадлежащий С. И. Мамонтову. После революции эти предприятия были национализированы. Табачная фабрика превратилась в известную сигаретную фабрику «Ява», а керамический завод был передан в ведение Наркомпроса. В 1924-25 гг. он принадлежал ВХУТЕМАСу, после чего был переоборудован в экспериментальную лабораторию огнеупоров, снесенную в 30-е годы. Впрочем, несмотря на развитие промышленных предприятий и возникновение рабочих поселков, этот район Москвы продолжал оставаться далекой столичной окраиной.
По свидетельству современников, вплоть до 1930-х гг. застройка состояла из «деревянных домишек», а улицы не имели тротуаров.
Журналист Ю. Жуков в одной из своих работ свидетельствует: «Тогда, в начале тридцатых годов, ее и улицей-то, собственно говоря, трудно было назвать: так себе, немощеная, без тротуаров, деревенская ухабистая дорога через полупустынное Ямское поле. Город тогда, в сущности, кончался у Тверской заставы, что у Белорусского вокзала, а дальше, правее Ленинградского шоссе, располагалась Ямская слобода с бесчисленными конскими дворами. Автомобилей было раз-два да и обчелся. Гужевой транспорт решал все»…
Строительство полиграфического комбината «Правда» по проекту Голосова (в закрытом конкурсе на лучший проект здания участвовали известные архитекторы, в том числе и А. В. Щусев) велось ударными темпами. Фундамент производственного корпуса был заложен в 1932 году, в сентябре 1933-го начали монтаж оборудования, а утром 5 мая 1934 года вышел первый номер «Правды», отпечатанной в новой типографии на новой ротационной машине. Уже через неделю комбинат посетили члены Политбюро и правительства: Ворошилов, Орджоникидзе, Калинин, Микоян, Литвинов… К приезду высоких гостей 2-я улица Ямского поля, на которой расположилась новая типография, в короткие сроки была благоустроена, а год спустя переименована в улицу Правды.
Строительство комбината (кстати, в эти же годы по проекту П. Голосова в Москве было построено здание Института по удобрениям) положило начало формированию капитальной застройки района Ямского поля. Выбор этой малоосвоенной территории для возведения масштабного архитектурного объекта сыграл определяющую роль и в дальнейшем градостроительном развитии всего района. В результате, художественно-архитектурный облик этой части города совершенно изменился.
Здание комбината, по замыслу архитектора, состояло из двух массивных объемов, составляющих целостный архитектурный ансамбль. Его композиция, которая отличалась строгими пропорциями, четкой, ясной и удобной планировкой, продуманностью интерьеров, представляет собой сочетание многоэтажного (от 6 до 9 этажей) редакционно-издательского корпуса и производственного корпуса горизонтальной протяженностью в 2 этажа.
В фондах Музея архитектуры сохранился интересный документ, в котором сам Голосов пишет об общей концепции здания: «Основные работы происходили в 1930-32 гг. в период конструктивизма, поэтому в здании есть все признаки этого, например, в архитектуре. В основу архитектурной композиции фасадов положена наибольшая четкость и выразительность объемов, выявляемая и дополняемая соответственно обработкой деталей, это по моей мысли и должно характеризовать в полной мере не только производственный характер здания, но и главным образом его целевое значение. <…> Объемы здания скомпонованы так, что наибольший эффект пространственного решения получается со стороны подхода к зданию со стороны Ленинградского шоссе. Охватывая сразу здание в целом, зритель получает полное представление об его композиции и величине».
К сожалению, П. Голосов оставил очень мало подобных документов. Но и в тех, что сохранились, удивляет та трепетность, можно сказать — поэтичность, с какой архитектор пишет о конструктивизме как о функциональном стиле, на первый взгляд, сухом, графичном и скупом на декоративные детали.
Одновременно с началом строительных работ по возведению полиграфического комбината было задумано сооружение клуба на 800 мест, столовой на 3000 человек и закрытого рабочего кооператива (позднее он стал гастрономом), в котором сотрудники комбината могли отоваривать продовольственные карточки, введенные в стране в 1931 году. Голосов, следуя велению времени, стремился создать закрытую, удобную для работающих социальную и бытовую структуру.
Возведенный позднее комплекс зданий Дома культуры (архитекторы Н. Д. Молоков и Н. М. Чекмотаев), расположенный на противоположной стороне улицы, составлял со зданием комбината единый архитектурно-планировочный ансамбль.

До недавнего времени, как и при советской власти, комбинат являлся полиграфическим центром Москвы. В декабре 2000 года правопреемником знаменитого издательства стало Федеральное государственное унитарное предприятие Издательство «Пресса» Управления делами Президента Российской Федерации, которое с этого времени осуществляет эксплуатацию и реконструкцию площадей (более 60 тыс. кв.м).
13 февраля 2006 года в здании издательского комплекса «Пресса» произошел сильный пожар. Отметим, что к этому моменту подлинные интерьеры здания были почти полностью утрачены, но фасады и внутренняя планировка оставались подлинными.
К несчастью, от пожара сильно пострадала центральная, наиболее выразительная часть здания. Сгорел весь архив газеты «Комсомольская правда», который собирался с 1925 года (кроме КП, в комплексе издательства «Пресса» арендовали помещения «Российская газета», «Парламентская Газета», «Правда», «Трибуна», «Огонек», «Советская Россия», другие газеты и журналы, а также ряд информационных агентств). Это печальное обстоятельство на долгое время стало центральной темой публикаций в столичных и федеральных СМИ.
И без того немалые масштабы разрушения и ущерба усугубили стоявший в тот день сильнейший мороз (—310 C), который мешал работе пожарных, а также низкое качество материалов, используемое при строительстве комбината, характерное для 20—30-х гг. Точно просчитанные архитекторами на прочность конструкции заполнялись низкосортными материалами, а зачастую использовался строительный и бытовой мусор. Не могли не сказаться на прочности здания и популярные в эти годы эксперименты с туфом, экономичными марками бетона, шлакоблоками, фибролитом…
После пожара неизбежно встал вопрос о дальнейшей судьбе уникального памятника (с 1987 г. здание полиграфического комбината является объектом культурного наследия регионального значения и находится на контроле Комитета культурного наследия г. Москвы). Уже в первые дни после трагедии, оценивая нанесенный зданию ущерб, мнения экспертов относительно дальнейшей судьбы погоревшего здания разделились: одни считали, что памятник «реально отреставрировать», другие сходилась во мнении, что «речи о реставрации быть не может; скорее всего, здание будет демонтировано и воссоздано на том же месте в прежнем облике – как это было с храмом Христа Спасителя». Различные варианты спасения памятника неоднократно рассматривала специально созданная Комиссия, в которую вошли представители Управления делами Президента РФ и Правительства Москвы; вопрос о его судьбе был затронут на крупной международной конференции «Heritage at Risk: Сохранение архитектуры ХХ века и Всемирное наследие», состоявшейся в апреле 2006 г.
Для архитекторов, историков, москвоведов, искусствоведов, архитектурная и историческая ценность памятника неоспорима. Здание полиграфического комбината «Правда» — одно из крупнейших промышленных зданий Европы. Сам Ле Корбюзье во время своего визита в Москву высоко оценил работу Голосова, заявив, что «хотел бы видеть это сооружение в числе своих работ»…
На данный момент, по инициативе Москомнаследия, проведены обследования памятника, оформляется техническая документация – планируется проведение полномасштабных реставрационных работ. Предполагается, что внешний облик здания, его планировочная система будут восстановлены, и таким образом первоначальный замысел Пантелеймона Голосова будет максимально сохранен.


Ирина ПИЛИШЕК, искусствовед
Автор благодарит главного специалиста Комитета по культурному наследию г. Москвы М. В. Евстратову за помощь в подготовке статьи, а также научного сотрудника архива Государственного научно-исследовательского Музея архитектуры им. А. В. Щусева О. Г. Коршунову за предоставленные материалы



  • 1
"После правительственного постановления 1931 года «Об освоении классики» конструктивизм и функционализм как стили советского государства были признаны неактуальными. Сначала закрылся журнал «Современная архитектура»..."
--------------------------------

А что это за постановление? Вообще-то, "осваивать классику" было приказано весной 1932 г., но формально не правительственным постановлением.
Журнал "СА" был ликвидирован в 1930 г. (последний номер - №6, 1930)

Нет ли тут путаницы?

Вообще найти информацию по этому постановлению найти не удалось.Вопрос к автору статьи. Насколько я помню формальных документов о переходе от конструктивизма к классике не было.Но мне как практику интересны неожиданные реакции сообщества к теме.

Думаю, что такого постановления и не было. Видимо, имеется в виду "Постановление совета строительства Дворца советов при Президиуме ЦИК СССР о результатах работ по всесоюзному открытому конкурсу на составление проекта Дворца Советов СССР в Москве" от 28 февраля 1932 г. Там была фраза "...поиски должны быть направлены к использованию как новых, так и лучших приемов классической архитектуры...”

Это, конечно, было замаскированное решение Политбюро, но Вы правы, формальных постановлений СНК или других правительственных инстанций о введении "классики" вроде бы не было вообще. Все шло на неформальном уровне.

Всё сложнее :(

1. В это время в суд на власть не подашь, что вам не дали заказ, т.к. вы не выставили на конкурс проект в нужной власти стилистике.
Юридических правовых нормы практически регуляторов в этой сфере не существовало.
2. Политический и идеологический террор стал нормой жизни, а в сфере архитектуры он подразумевал, что существует буржуазный функционализм и конструктивизм как некое течение формалистическое течение в архитектуре, идеологически (классово) чуждое социализму буржуазное явление эстетической мысли. Кто же в здравом уме и трезвой памяти станет подписывать себе приговор в пособничестве буржуазии, которая враждебна существующему политическому строю диктатуры пролетариата?
3. Вся работа по промыванию мозгов и зачистке творческих кадров была сосредоточена на местах - в проектных учреждениях, в госинстанциях, утверждавших проекты и выделявших финансирование. Всякий чиновник, подписывающий смету на здание без явных признаков наличия идеологически правильного архитектурно-художественого оформления легко мог пойти по статье за растрату госсредств на вредные политике ВКПб строительные работы. Архитекторы подвергались проработке на регулярных собраниях коллектива с соответствующими оргвыводами: лишение постов, отсранение от должности, лишения права руководить проектной работой и т.д. оформлялось это уже внутри самой организации, а очень строптивые могли попасть в поле зрения НКВД с уже иными "методами убеждения" и уже с формулировкой врага народа.
4. Но существовала Академия архитектуры, которая давала идеологически-эстетические установки, что считать "хорошо, а что плохо". Для профессионалов АА стала неким маяком, на который следовало ориентироваться, чтобы не выпасть из общего потока. Хотя никакой цельной или стройной теории сталинской архитектуры не существовало (ибо это было невозможно сделать), но общий тон на ретроспективизм она задавала определенно и ясно. Этот месседж улавливался теми, кто хотел не просто выжить в смутные времена. но и получить хороший заказ, продвижение по службе и т.п.

Re: Всё сложнее :(

Да, конечно.
Добавьте сюда комиссию Щусева-Жолтовского, которая действовала при Моссовете в 1932 г. и занималась утверждением проектов в новой стилистике и переутверждением (с переделкой) ранее утвержденных конструктивистских проектов. Создавала, так сказать, образцы нового стиля. Естественно, что все ключевые проекты посылались на утверждение Сталину.

Плюс локальные постановления вроде "Постановления Моссовета о типе жилого дома" от 14 июля 1932 г. Там, например, был такой недвусмысленный пункт:

"11. Каждый отдельный дом или группа домов должны иметь свое индивидуальное архитектурное оформление, причем при проектировке ни в коем случае не допускается применение скучных однообразных фасадов. Архитектурное оформление дома или группы домов должно быть в соответствии с окружающими домами и характером района, в котором строятся эти дома. Вместе с тем особое внимание должно уделяться архитектурно-художественной обработке фасадов домов, выходящих на магистральные улицы и площади"


Вообще, механизм художественной цензуры при Сталине - темное пятно, надеюсь кто-нибудь когда-нибудь возьмется его исследовать. Пока известны только обрывки. А без этого никакой истории совархитектуры написать невозможно.

Re: Всё сложнее :(

Еще, с 1941 г., Сталинскими премиями регулировался набор образцов для подражания.
И все крупные конкурсы 30-40х годов, начиная с Дворца советов, тоже были воспитательными мероприятиями, уточнявшими вкусы и требования Сталина.

Re: Всё сложнее :(

Да, Конкурсы этого периода - это было нечто особенное, не просто некое чисто техническое мероприятие для узкого профессионалов, а целая изощренная система государственного влияния на архитекторов. Для одних Слава, для других сигнал Опалы. И все были в напряжении - что будет в решении?

Re: Всё сложнее :(

Интересно, что многие конкурсы проводились в несколько туров (причем часто без промежуточных победителей) и в последнем туре уже все почти проекты были однотипные. То есть, шел процесс не выбора одного варианта из многих разных, а обучения всех делать так похоже, чтобы начальству все понравилось. Вот как раз конкурс на здание Ленсовета такой. Ну и конкурс на Наркомтяжпром.

И механизм сталинских конкурсов никто пока не исследовал(

Re: Всё сложнее :(

Могу предположить - психология участников мало чем отличалась от нынешней. Во времена тотального страха найти в себе смелость поставить близких и себя под угрозу уничтожения из-за стиля или новаторства надо очень и очень быть мотивированным. Cегодня доминирует страх разорения и отлучения от заказов, достаточно минимальной рекомендации авторитетного участника жюри и ты вылетаешь, хотя работа достойная.

Re: Всё сложнее :(

Да анализ архитектурной цензуры того времени наводит на некие аналоги по поводу появления Лужковского ампира, на недокументальный ' "дружеский" контроль Матвиенко, приведший к тотальной эклектоклассике в центре( Галерея, отель на Лиговском, дом с грифонами на Крестовском). Всё бы ничего если бы не глушили стилевое разнообразие.

Предпоследняя картинка - фотография соседнего здания постройки 80х(?) годов.
http://maps.yandex.ru/-/CJqb6TYQ

Ошибка с подбором фото

Похоже это случайно попало сюда. :) "Под горячую руку"

Re: Ошибка с подбором фото

Ну это к автору, я лишь собиратель в данном случае.

  • 1